В великолепной Вселенной каждый день умирают миллионы людей, о которых не остается никакой памяти, никаких сведений - они просто исчезают. Проваливаются в небытие. Вроде и не рождались, как бы и не жили! Еще только дети, может еще близкие родственники этого же поколения помнят ... потом приходит другое поколение правнуков, которое видит тебя лишь на фотографиях, получает какие-то ошметки воспоминаний от их отцов и матерей ... и всё... ВОДЫ ЛЕТЫ сомкнулись! Но может они живут и иногда наблюдают за нами, не имея возможности подать знак. По этому случаю написал стихотворение. НИЧЕГО НЕИЗМЕННОГО. Фотографии держат лица умерших из последних cвоих сил, не давая уйти им в забвенье, когда сумрак, упав меж вещей, заставляет тайну выйти из комнат и перелиться в невиданный сад. Тропы ждут уходящих, боясь отпечатать не тех, кто достоин, а просто идущих прохожих. Фонари меж деревьев зажигаются вечером, как будто хотят что-то сказать тем, кто внимательно смотрит на них из окон старых домов. Черный дождь, смешавшись с ветвями, бьет и бьет упорной рукой по стеклу. Что за окном? Люди замерли, застряв в зеркалах , собираясь в театр. Красные колонны, как стражи стоят у лестницы белой, обрамляя пролет, через который никто не пройдет. Медленно штора ветром вздувается и тихо шелк опадает, накрывая в креслах сидящих... Они все верней утопают в бархате черном, уже чуть руки видны - сейчас соскользнут с подлокотников золотых в свое небытие. Шатер простыни никогда уже не поднимется над кроватью девы безгласной и тихой, всеми забытой за стеклянным шатром. Слышен звук хрусталя от мерцающей в синем сумраке люстры. Под нею повисла незнакомая, странная птица, влетевшая в приоткрытое на террасу окно. На темном полу багровый ковер гасит звуки шагов не родившихся еще поколений. Кант серебристо-туманный старого зеркала прерывает движение глаз, заставляя отпрянуть. От окна и от боли.